(no subject)

Еврейский воспитатель
В обед жевал фалафель.
Потом съел пару вафель
И продал детям кафель!

Посещение поликлиники или Особенности русского либерализма

Я заболел и пошел в поликлинику, чтобы получить лечение и больничный лист. Пришел я туда в час с небольшим. Поздоровался с гардеробщицей, и она тоже поздоровалась со мной. Сняв с себя куртку, я подошел к регистратуре, где была небольшая очередь - передо мной стояло три человека. Бабуля, стоявшая первой, получала три талона на прием к врачам - два для себя и один для мужа. Она держала в руках два паспорта. Ее обслужили в течение пяти минут. Следующих обслуживали быстрее, несмотря на то, что регистратора постоянно отвлекали люди в белых халатах, подходившие к ней со спины с различными просьбами. Когда регистратор обслуживала женщину передо мной, к ней вновь подошли и попросили покинуть свое рабочее место и куда-то пойти. Я заволновался. Регистратор сказала, что все равно у нее висит программа, встала и пошла с просителями.

Однако тут же на ее место села другая регистратор. Она не жаловалась на программу, а выписала талон женщине передо мной. А у меня спросила:
- Вы заболели?
- Заболел, - сказал я.
Регистратор выписала мне талон на прием к врачу в кабинет номер девять. Взяв талон, я спросил, правда ли, что с температурой можно проходить вне очереди. Она сказала, что нет, потому что в той очереди, куда направляют меня, все такие. Я удивился, почему она направила меня в очередь больных с температурой. Ведь я сказал ей, что у меня температура, только после получения талона. Возможно, подумал я, это произошло потому, что я сказал, что заболел.

Пройдя по длинному коридору мимо закрытых кабинетов с табличками "участковый терапевт", рядом с которыми пациентов не было, я остановился у последнего кабинета с надписью "кабинет неотложной помощи" и номером девять. Рядом с кабинетом сидели пациенты. Я спросил, кто последний, мне указали на пожилую женщину в маске, которая ничего не говорила, видимо, у нее болело горло. Я присел на стул и стал ожидать своей очереди. Пациенты жаловались друг другу на долгое обслуживание. Кто-то спросил, ни к кому не обращаясь, почему же так долго. Я сказал, что на мой взгляд, обслуживание идет долго потому, что всех пациентов направляют в один и тот же кабинет. За мной уже встало в очередь несколько человек.

Пока я сидел в очереди, мимо проходило много людей в белых халатах, врачи и медсестры. Они свободно заходили в различные кабинеты, в том числе в девятый, видимо, по каким-то делам, не связанным с приемом пациентов. Чаще всего они заходили в восьмой кабинет, брали там ключ от туалета, шли в туалет, закрывали его, а потом возвращали ключ в восьмой кабинет. Очевидно, вся эта затея с запиранием туалета на ключ была связана с тем, чтобы туалетом не могли пользоваться пациенты.

Примерно через час в коридоре появились худой мужчина в одежде военной раскраски и женщина в белом халате, по-видимому, врач. Они дошли до двери девятого кабинета, врач объявила, что мужчина пойдет вне очереди, как только из кабинета выйдет пациент. Сделав это объявление, она ушла. Я удивился, почему врач не приняла его сама. Никто из пациентов, тем не менее, не высказал возмущения по поводу нарушения очереди.

Мужчина в военной одежде зашел в девятый кабинет одновременно с пожилой женщиной в маске. Я обрадовался, потому что следующим должен был быть я. Однако тут же к нашему кабинету подошла какая-то толстая женщина и сказала, что она уже тут была и ей надо опять, и что она тут уже два часа, поэтому пойдет вне очереди. Очередь не возмущалась, наоборот, пациенты доброжелательно стали с нею разговаривать. Я подумал, что здесь каждый волен устанавливать свои правила, лишь бы не возмущалась очередь, в общем, полный либерализм. Раз другие не возмущаются, то и я не буду, решил я.

Через некоторое время женщина в маске вышла из кабинета, но толстая женщина заходить не стала, а спросила у сидящих в коридоре, что делает в кабинете мужчина. То есть, вопроса она даже не задала, а лишь удивленно сказала "там мужчина". Пациенты охотно подсказали ей, что мужчину провела без очереди врач. Тут я решил посмотреть, нет ли в кабинете еще кого-нибудь, и вообще, как там обстоят дела. Я молча подошел к кабинету, открыл дверь и заглянул внутрь. Внутри сидели две женщины в белых халатах и мужчина-пациент. Тут толстая женщина схватила меня за руку и сказала, что она здесь уже два часа. Я сказал, что я пришел сюда недавно. Она с вызовом в голосе спросила:
- Что я, не видела, когда вы пришли?
Я ничего не ответил и сел на свое место. Вероятно, она решила, что я не стану ее пропускать.

Через некоторое время мужчина в военной одежде вышел, а толстая женщина зашла. Я стал надеяться на то, что следующим пойду я. Тут к девятому кабинету подошла женщина маленького роста и спросила не "кто последний", а "кто первый на прием". Чувствуя подвох, я посмотрел ей прямо в глаза, благо для этого мне не пришлось вставать, и ответил "Я". Она сказала:
- Можно, я с вами зайду, мне нужно только получить направления на анализы, я их получу и сразу пойду?
Я молчал. Свободное время у меня, в принципе, было. Однако передо мной без очереди уже прошло два человека и я не хотел пропускать еще одного просто так. Я хотел было спросить, а что она может предложить мне взамен, но подумал, что она наверняка истолкует мой вопрос превратно и обернет дело против меня. Кроме того, я ни разу не видел, чтобы люди в поликлинике платили друг другу деньги, чтобы их пропускали.

Отвечать "нет" мне не хотелось, потому что я был уверен, что противник просчитал партию как минимум на два хода вперед и был готов к такому ответу.

Поэтому я молчал. Молчала и молодая женщина, сидящая в очереди за мной. И только следующая, пожилая, твердо сказала "Нет, нельзя", чем спасла и меня и очередь. Противник действительно был готов к отказу. Маленькая женщина стала возмущаться, как так и почему. Пожилая не сказала в ответ, что нужно соблюдать очередь. Вместо этого она сказала, что это будет долго и что медсестры в кабинете нет, поэтому выписывать направления будет врач. Тут я решил встать и подойти к двери кабинета, чтобы лечь, так сказать, на амбразуру собственной грудью. Я был уверен, что, в отличие от толстой женщины, маленькая не станет заниматься рукоприкладством.

Так оно и вышло. Толстая женщина вышла из кабинета, а я зашел и, наконец, получил лечение и больничный лист, после чего, в три часа дня, покинул поликлинику.

Женя Онегин

Женя Онегин.
Краткое изложение известного романа в стихах.

Вступление.

"Мой дядя самых честных правил", -
Так начинался этот стих,
Который я себя заставил
Прочесть, как есть - от сих до сих.

Никто не принуждал, ребятки,
Меня сей подвиг совершать.
Зато теперь могу я кратко
Вам этот стих пересказать.

Часть 1.

Онегин Женя был наследник
Буквально всех своих родных,
Лентяй и записной бездельник -
Свет много повидал таких.

Он был практично образован -
Адама Смита он читал,
К стихам же был совсем не склонен -
Хорей и ямб не различал.

Онегин перепортил девок
Немало для своих годов,
Но вот остался он без денег,
Без карт, без пьянок, без балов.

А тут как раз, весьма удачно,
В деревне дядя помирал.
Подумав "есть ведь в жизни счастье",
К нему Онегин поскакал.

Вступив в наследство в свои сроки,
Бездельничал, наливку пил,
Однако барщину оброком
Он заменить не позабыл.

Его сосед, Володя Ленский,
Был романтичным пареньком.
Во всей округе деревенской
Считался первым женихом.

Онегин с Ленским подружились,
Катались каждый день верхом,
Читал Евгению Владимир
Свои стихи о том, о сём.

А по соседству с ними жили
Две симпатичные сестры.
Друзья к ним в гости зачастили
И были вознаграждены:

Володька с Ольгою встречался,
И дело их уж к свадьбе шло,
Ведь с детства с нею он общался.
А Женьке тоже повезло:

Сестрёнка старшая, Татьяна,
Роман французский прочитав,
Героем своего романа
Его назначила тотчас.

Сначала - всё, как подобает -
Письмо состряпала ему:
"Чего же боле", мол, давайте,
Зачем скучать, мол, одному.

Онегин к ней приехал быстро
И в огород ее залез,
Сказав, что не готов жениться,
Чтоб ей ему не надоесть.

Часть 2.

Татьяна огорчилась сильно,
Но тут второй ей выпал шанс -
Доставил к ней на именины
Володька Женьку как-то раз.

Но Женька, гад, напился водки
И перепутал берега.
Протанцевал весь вечер с Ольгой,
Шепнув на ушко мадригал.

Тут Ленский кореша не понял,
И вот из-за каких-то баб
Судьбу приятелей, их долю
Два пистолета разрешат.

Пока Володька в него целил,
Онегин стрельнул и попал.
Удачным выстрелом Евгений
Убил поэта наповал.

Похоже очень, что Онегин,
Чтоб за решетку не попасть,
Кому-то дал на лапу денег -
Никто не стал его искать,

Никто не отобрал именье,
Когда на непонятный срок
И в неизвестном направленьи
Покинул он сей уголок.

Недолго Ольга горевала
По жениху по своему
И, выйдя замуж за улана,
Умчалась сразу в полк к нему.

Теперь и старшую пристроить
Взялась её старушка-мать.
В Москву везёт Татьяну вскоре,
Чтоб мужа побыстрей сыскать.

Но вдруг Онегин объявился -
Откуда только взялся он!
И до сих пор он не женился,
И смотрит, будто бы влюблён.

И сам уж пишет ей посланье,
Мол, сожалеет, осознал,
Что её первое признанье
Напрасно раньше отвергал.

Она же, посмотрев сердито,
Сказала: "Замуж вышла я!
Мой муж богат и знаменитый,
А ты, дружок, оставь меня!".

Понастроили

Глава 1.

Была суббота, пасмурная и безветренная, снег не шел. На улице было не очень холодно - минус пятнадцать. Словом, погода благоприятствовала прогулкам на свежем воздухе.

Поэтому после завтрака жена отправила Николая Петровича на рынок за продуктами. Он надел собачью шапку, китайский пуховик, обул ботинки на искусственном меху, взял с собой сумку и пошел на трамвайную остановку. Путь пролегал мимо райкома Компартии. Каждый раз, проходя мимо его двери с самодельной ручкой из арматуры, Николай вспоминал, как в студенчестве подрабатывал дворником и очищал от снега тротуар перед райкомом. Тогда его дверь выглядела гораздо более презентабельно, да и вообще он занимал отдельное трехэтажное здание, а не комнату на первом этаже жилого дома, как сейчас.

Платили тогда Николаю Петровичу три рубля за выход, и звали без отчества, просто Колей. Работал он поздними вечерами, по мере надобности, то есть после снегопада. Лучше всего было работать, когда снег выпадал днем и к вечеру прекращался. Неутоптанный снег было легко убирать большим скребком, и он управлялся с работой за пару часов. Если же снег шел с утра или, того хуже, с прошлого дня, прохожие успевали утоптать себе дорогу и большой скребок не всегда справлялся. Приходилось кое-где использовать совковую лопату. Однажды снег шел четыре дня подряд без остановки, да еще и сильный. Пока очистишь тротуар - его вновь засыплет. В таких условиях невозможно было отскрести дорогу до асфальта. В последний день снегопада начальству Коли даже пришлось искать трактор, который приехал на уборку к шести утра и до восьми часов скреб ковшом несчастный тротуар, потому что в тот день в райком должна была приехать какая-то шишка.

Выйдя на пенсию, Николай Петрович опять устроился дворником и опять, по странному стечению обстоятельств, был вынужден чистить тротуар перед райкомом. Теперь его дверь выходила во двор кооперативного жилого дома, жильцы которого - удивительное дело! - не только получали арендную плату с райкома партии, но и содержали двор в чистоте. Вернее, двор в чистоте содержал Николай Петрович, а жильцы платили ему зарплату и звали без имени, просто Петровичем.

Раньше, когда коммунистическая партия была единственной партией в стране, Николай относился к ней как к легкому снегопаду. Немного досаждает, хотя и ничего страшного. В институте - нудные курсы марксистско-ленинской философии и научного коммунизма, на крышах зданий - надписи вроде "Слава КПСС" или "Народ и партия едины". Лозунги должны были создавать впечатление, что вся страна, как говорилось тогда, "в едином порыве" строит коммунизм. После института Николай Петрович отслужил в армии и устроился на работу на металлургический завод инженером по технике безопасности. Его день начинался в шесть утра, когда радио играло гимн Советского Союза, потом шли последние известия, а затем - бодрые песни вроде "Ленин такой молодой". В семь часов Петрович выходил на остановку и, втиснувшись в переполненный трамвай, ехал на завод.

Петрович подошел к остановке одновременно с трамваем. "Удачно", - подумал Николай. Однако тут же отказался от своей мысли, когда трамвай открыл двери. Вместе с пассажирами из салона трамвая стал выходить буроватый дым с резким запахом. Пахло так, будто проскочила электрическая искра, но только очень уж сильно. Собственно, от трамваев частенько так пахло, но этот явно был неисправен. Вслед за пассажирами вышла вагоновожатая, наклонилась к передним колесам и стала там что-то шерудить. Через пару минут дым выветрился, и водитель сказала, что можно заходить обратно.


Глава 2.

Валерий Дмитриевич Бубнов ехал на встречу с избирателями на заднем сиденье своего мерседеса. Рядом с ним сидел его помощник Сергей и с серьезным видом разбирал электронную почту на ноутбуке. Водитель Гриша рассказывал веселую байку про то, как они с мужиками на прошлых выходных ездили на рыбалку на Обское море и чуть не утопили уазик. "А он же, уазик - не просто уазик! В нем же ящик водки стоял!"
Валерий Дмитриевич от души посмеялся и сказал:
- Ну, Гриша, ну, артист! Надо было тебя вместо этих массовиков-затейников нанять!
- Так за чем же дело стало?
- Счет уже оплачен, ничего не поделаешь!
- Вот вы всегда так - сначала раздразните, а потом от ворот поворот! Так и придется мне до пенсии баранку крутить! А во мне, может, артист пропадает!
- Ну, Гриша, ну, артист! - смеялся Бубнов.

Валерий Дмитриевич был действующим депутатом и шел на третий срок. Избирательная кампания была в разгаре. Встреча с народом была намечена на детской площадке во дворе одного из домов, который построила его, Валерия Дмитриевича, строительная компания. С утра там начался концерт для привлечения жителей, а к двенадцати часам должен был подъехать сам кандидат. Ирина из агентства по проведению праздников только что отзвонилась и сказала, что концерт проходит нормально, пришло человек 30 взрослых и столько же детей.

"Шестьдесят человек", - подумал депутат, - "не так и много". Когда он стал начальником государственного строительно-монтажного управления (еще в советские годы), у него в подчинении было три сотни. Управление занималось строительством промышленных и складских зданий. В 91-м году, после развала Союза, половина сотрудников разбежалась, и удивительно, что только половина. В этом году он открыл свою фирму и взял в аренду всю строительную технику у СМУ. То есть, у самого себя. Мало того, что арендная плата была крайне низкой, так еще и все заказы управления Бубнов перенаправлял на свою фирму. При этом техника стояла в гараже СМУ бесплатно. Зарплату сотрудникам директор стал платить с большими задержками - это было ему выгодно из-за бешеной инфляции.

Поскольку директора других строительных предприятий вели себя точно так же, работникам деваться было некуда и они работали бесплатно. Пока могли, они жили на старых запасах. Тем, у кого были дачи или родственники в деревнях, жилось попроще - они могли выращивать картошку. Постепенно работники уходили кто куда, большинство в торговлю.

Вскоре при таком руководстве стройуправление обанкротилось и вся собственность СМУ стала частной - перешла в руки непосредственно Валерия Дмитриевича, а точнее, его частной фирмы, которую он стал называть громким словом "концерн". В силу ряда причин Бубнов не мог продать свое предприятие за доллары и уехать за границу, поэтому ему пришлось жить и работать в России. Строительство производственных площадей стало никому не нужно, зато появился спрос на жилье. Бубнов за бесценок сманил инженеров-проектировщиков из загибавшегося государственного проектного института и начал строительство своей первой жилой девятиэтажки по типовому советскому проекту.

В отличие от многих других предприятий, которые переходили из рук в руки чуть ли не каждый год (зачастую - в ходе вооруженного захвата) и каждый год банкротились, концерн Бубнова работал стабильно и бесперебойно приносил его владельцу прибыль. Сказались связи директора с местными властями и милицией - никто из бандитов и депутатов не смог завладеть концерном. Бандитов отгоняли нанятые милиционеры вневедомственной охраны, а чтобы отогнать депутатов, Бубнову самому пришлось им стать. Для этого потребовалось отдать нужным людям целый подъезд - тридцать шесть квартир! - в построенном жилом доме. Помимо прочего, депутатский пост дал Валерию Дмитриевичу возможность самому выделять своей фирме земельные участки для строительства и на льготных условиях подключаться к теплотрассам и водопроводу.

Однако свободная земля в городе быстро закончилась, а строить хотелось. Начался период точечной застройки. Сложно понять, почему жилищное строительство стало единственной развитой производственной отраслью в городе, да больше того - во всех крупных городах страны. Может быть, потому, что в местных Советах депутатов больше половины мест заняли застройщики. А может быть, наоборот, такой депутатский состав объяснялся развитой строительной отраслью. В любом случае, Советы депутатов-застройщиков делали все для дальнейшего увеличения объемов строительства, даже вопреки здравому смыслу. В частности, Городской совет принял решение о переводе санитарных норм в строительстве из разряда обязательных документов в рекомендуемые.

Теперь, с благоволения главного архитектора, улыбчивого человека и крупного взяточника, мэрия города на законном основании выделяла земельные участки для возведения жилых многоэтажек прямо внутри сложившихся кварталов. Иными словами, во дворах домов, построенных ранее. В результате под окнами многих пятиэтажных хрущевок вместо детских площадок и высоких тополей появлялись строительные котлованы, из которых лезли вверх вытянутые дома-свечки. В погоне за наживой частные фирмы застраивали даже газоны и тротуары, едва не залезая на проезжую часть улиц.

Валерий Дмитриевич тоже не брезговал точечной застройкой, тем более, что отсутствие газона, тротуара и детской площадки почти не сказывалось на цене квартир. Сначала он искренне удивлялся, как людям приходит в голову покупать жилье в таких малопригодных для жизни местах. Однако его повзрослевший сын, назначенный начальником агентства недвижимости при отцовском концерне, объяснил, что большинство таких квартир покупают достаточно богатые люди для сохранения сбережений и сдачи в аренду своим более бедным соотечественникам. Ведь доверия к банкам никто не испытывает, помня историю вкладов в сбербанке, обесценившихся в 1991 году. Поэтому покупателям все равно, насколько благоустроена территория вокруг дома, и есть ли она вообще, ведь они не собираются там жить. Небольшая часть покупателей берет такие квартиры и для себя, но это в основном бездетные семьи. Таким людям не нужно гулять с детьми около дома, они ездят гулять на машинах за город или по ресторанам.


Глава 3.

Николай Петрович зашел в проветренный трамвай одним из первых и уселся на свободное место. Зашедший вслед за ним пожилой мужик сел рядом и сказал:
- Петрович, ты что ли?
Николай повернул голову и узнал своего соседа по даче - Ивана Иваныча. Они поздоровались и разговорились. Сначала обсудили запах, который так и не выветрился полностью из трамвая. Иваныч сказал, что за деньги ни в жизнь не сел бы в этот трамвай. Травиться газом, да еще и платить за это восемнадцать рублей - это слишком. Тут подошла кондуктор, и соседи предъявили ей свои пенсионные карточки. Хорошо, сказал Иваныч, что в 2005 году пенсионерам удалось отстоять бесплатный проезд в городском транспорте. Не зря улицы перекрывали.
- А ты, Петрович, тогда с нами не пошел! Сказал, чтоб мы, раз пенсионеры, то и шли, а тебя это вроде не касается! А сам гулял, поди, у тещи на поминках! И на пенсию на следующий год выскочил! - подначивал Иваныч.
- Да у меня теща вообще была - ого-го! И вообще, трамвай потому и дымит, что мы за него деньги не платим!
- Да какая разница, он бы и с деньгами дымил! Думаешь, эти деньги на ремонт бы пошли? Ага, черта с два. В карман начальнику депо они бы пошли. Он как на должность сел в восьмидесятом году, так и не слазит. Ну а чо, семью-то кормить надо. Дочке квартиру надо. Сыну квартиру надо. Да и себя не забывает - зарплату себе назначил сто пятьдесят тысяч. Официальную!
- Так и живем, - усмехнулся Петрович.

В 1977 году, когда он только устроился на завод, зарплата у него была сто пятьдесят рублей. А трамвайный билет стоил три копейки. Некоторые трамваи с того времени заменили на новые, и рельсы тоже кое-где менялись, но громыхать и раскачиваться трамваи меньше не стали, а даже наоборот.

Трамвай остановился у вокзала. На той стороне железной дороги виднелись корпуса металлургического завода. Петрович вспомнил, что, когда он впервые туда пришел, над проходной висел плакат "Решения XXV съезда партии - в жизнь!" Раз в пятилетку плакат подновляли и подрисовывали палочки к римским цифрам XXV, и поднимали зарплату рублей на пятьдесят. Отработав три года, Николай Петрович получил от завода двухкомнатную квартиру взамен комнаты, в которой они жили втроем с женой и сыном.

После XXVIII съезда плакат пришлось бы полностью поменять, но этого не случилось. Советский Союз распался. Коммунизма так никто и не построил. Политические лозунги исчезли с улиц, их место заняла коммерческая реклама. В новостях появилось слово "инфляция" - цены на продукты за год выросли в три раза, а за следующий год - раз в тридцать. Вклад в сбербанке (Петрович копил на машину "Москвич") обесценился. Руководство завода сменялось чуть ли не каждый год. Новый директор крал все, что не успел украсть предыдущий, затем завод банкротился, директор менялся и все повторялось сначала.

Такая ситуация была почти на всех государственных предприятиях. Теперь страна "в едином порыве" строила дикий капитализм. В газетах и по телевизору оправдывали воровство государственной собственности, называя это "приватизацией" и "первоначальным накоплением капитала". Даже в школах директора умудрялись воровать и брать взятки. Директора школы, где жена Петровича преподавала химию, даже уволили за неприкрытый мухлеж с зарплатами учителей. Но на зарплате жены это, увы, не сказалось. После второго банкротства металлургического завода Николай Петрович, чтобы прокормить семью, пошел работать кладовщиком на продуктовый склад. Зарплата была небольшая, зато можно было брать продукты по оптовой цене, а разбитые, списанные упаковки так и вообще почти бесплатно.

- Иван Иваныч, а ты-то когда на пенсию пошел?
- В четвертом году. Так-то я уже не работал лет десять - нигде не брали. Как Бубнов наше стройуправление развалил, так я без работы и остался. Зато Бубнов депутатом стал. А я же каменщиком всю жизнь отработал, а в полтинник кому я нужен? Чеснок на даче садил, да на базаре продавал, тем и жили. Да ты сам видел, у меня весь огород чесноком засеян. А тут как раз бесплатный проезд решили отменить, а я только жить начал по-человечески. Вот в январе мы и вышли. Сначала на крыльце у администрации митинговали, а потом Красный проспект перекрыли. И все, вернули нам наш проезд. Вот так. А ты, сачок, не пошел, думал, тебя не коснется!
Петрович открыл было рот, чтобы протестовать, но тут трамвай подпрыгнул, сильно громыхнул три раза, задребезжал всеми стеклами и резко встал, так что пассажиры едва не попадали с мест, а кондукторшу, ухватившуюся за поручень, развернуло на месте и приложило о боковину сиденья.
Петрович посмотрел в окно.
- Этическая сила! - сказал он. - С рельсов сошел. Придется пешком еще две остановки топать.


Глава 4.

Помощник Сергей показывал депутату корректировки к смете на избирательную кампанию. Расходы опять увеличились, это было хотя и не смертельно, но неприятно.
- Сергей, я, конечно, все понимаю, но не надо идти на поводу у этих политтехнологов. Они себе там прибыль заложили - процентов двести, наверно. Насчет размещения дополнительных биллбордов - ты лучше сам обзвони рекламщиков. Я уверен, что найдешь дешевле. Да и с дизайнерами тоже можно поговорить. В конце концов у меня на фирме два штатных дизайнера. Можно их напрячь, пусть поработают на выходных за премию. Согласен со мной?
- Понял, Валерий Дмитриевич, займусь.
Вдруг водитель присвистнул:
- Ну ёкарный бабай!
- Что такое, Гриша, ты не согласен? - спросил Бубнов.
- Конечно, я не согласен, уже почти приехали, а тут трамвай растопырился! - Гриша остановил машину перед въездом во двор, накинул куртку и вышел на улицу.
Бубнов и Сергей стали глядеть в окно. Трамвайные пути проходили вдоль проезжей части, отделяя улицу от жилых домов. Вагон попутного с ними направления сошел с рельсов и перегородил проезд с улицы во дворы. Задом он едва не зацепил забор строящегося дома с эмблемой бубновского концерна. Забор полностью захватывал тротуар, который когда-то был на этом месте. C этой стороны не то, что объехать, но и обойти было невозможно. Передние колеса трамвая стояли на рельсах, кабина нависала над тротуаром. Пассажиры покидали трамвай и потихоньку просачивались перед кабиной. Может быть, там, по тротуару, можно было и проехать.
Однако вернувшийся Гриша развеял эти надежды.
- Там спереди, наверно, полметра между трамваем и сугробом, не проедем.
- А с другой стороны можно заехать во двор? - спросил Бубнов.
- Нет, придется пешком, похоже.
- Подожди, какой пешком! Время поджимает! Я же помню, с той стороны был проезд через арку. Мы тот дом специально с аркой строили. Давай вперед проедем до конца дома, потом направо завернем и потом в арку направо опять.
- Странно, - сказал Гриша, - не помню никакой арки... И навигатор не показывает... Ну поехали, посмотрим.
Они двинулись, повернули направо, медленно перебрались через трамвайные рельсы, которые были глубоко утоплены в твердый укатанный снежный наст, и поехали вдоль дома, в котором должна быть арка. Толстый слой наледи покрывал узкую дорогу. Гриша вел машину, стараясь не попадать в глубокую колею.
Путь лежал между двумя кварталами. Слева были припаркованы машины. Справа, между дорогой и домом, стоял высокий металлический забор, а впереди дорога упиралась в небольшой продуктовый павильон. Это настораживало. Навстречу медленно шли две женщины с сумками. Когда водитель их объезжал, они ухватились за ограждение, чтобы не упасть - было скользко.
Доехав до павильона, Гриша остановился. В доме справа все-таки была арка, но она была за забором. К счастью, здесь имелась пешеходная калитка с домофоном.
- Ну-ка, Сергей, - сказал Бубнов, - позвони в ЖЭК, спроси, какой код на калитке!
- Обижаете, Валерий Дмитриевич, - сказал Сергей, - у меня универсальный ключ есть!
- Ну иди быстрее, открывай! Опаздываем уже!
Сергей вышел из мерседеса, обошел машину кругом и открыл калитку ключом, а потом нагнулся, чтобы открыть дверь депутату. В этот момент калитка хлопнула и закрылась. Бубнов заматерился, рассерженный неловкостью помощника.
Гриша выскочил с водительского места и стал помогать Валерию Дмитриевичу вылезти из машины, а Сергей придерживал калитку. Наконец, депутат вышел на улицу и сделал два неуверенных шага, широко расставляя ноги в лакированных туфлях на скользкой дороге. Гриша поддерживал его под правую руку. Из-под арки раздавалась музыка - там Ирина вела предвыборный концерт.
Бубнов прошел в калитку, ухватился свободной рукой за забор и глухо сказал, ни к кому не обращаясь:
- Понастроили!

Рассказы Пелевина (мои впечатления)

На выходных стал читать рассказы Пелевина, по алфавиту. Решил поделиться впечатлениями.
Качество рассказов крайне неровное. Один - очень плохой, следующий - очень хороший. Сначала я думал, это из-за того, что надо было читать не по алфавиту, а в порядке их написания. Но нет! Узнал даты выхода и оказалось, что в 1991 году были выпущены отличный рассказ "Вести из Непала", никчемный "Встроенный напоминатель" и отвратный "Девятый сон Веры Павловны".

«АКИКО» (2003) - не рассказ, а описание игрового процесса эротической компьютерной игры. Столь же реалистично, сколь занудно. Особенно раздражает постоянное упоминание имени пользователя чуть ли не в каждой строчке (ЙЦУКЕН, большими буквами :) Незачет, читал зря.
«БУБЕН ВЕРХНЕГО МИРА» (1993) - про оживление летчиков люфтваффе с корыстными целями, очень понравилось.
«ВЕСТИ ИЗ НЕПАЛА» (1991) - очень понравилось, в чем-то - аллюзия на "Град обреченный" с дополнительно подведенным православным базисом
«ВСТРОЕННЫЙ НАПОМИНАТЕЛЬ» (1991) - чепуха. Незачет, читал зря
«ГКЧП КАК ТЕТРАГРАММАТОН» (1993) - очень веселый рассказ (точнее, эссе), очень понравился
«ДЕВЯТЫЙ СОН ВЕРЫ ПАВЛОВНЫ» (1991) - первая половина окей, потом становится противно читать из-за чрезмерного употребления слова "говно" (почти как ЙЦУКЕН в рассказе "Акико"), и я бросил чтение. Если автор зациклился, это не значит, что читатель должен его поддерживать. Если множественные упоминания говна были необходимы для раскрытия художественного замысла, автор мог бы использовать синонимы для этого слова.

Второе января

Заседание местного отделения партии началось с минуты молчания. Присутствовавшие сидели, склонив головы. Кто-то тихонько отпивал минералку из стаканов. Другие прижимали стаканы с минералкой ко лбу.

Первым молчание нарушил Геннадий.

- Друзья! - выдавил из себя он.
- Не начинай! - подняв глаза, сказал ему Виктор.
- Помолчи! - сказала Ирина Петровна.
- Без тебя т-тошно, - процедил Василий.
Елизавета тихонько икнула.
- Нет! - настаивал Геннадий. - Я не могу... молчать!
- Выпей, Гена! - раздался голос Николая Захаровича.
- Хорошо, - взял себя в руки Геннадий и стал пить минералку. Пил он жадно, взахлеб, пока не выдул весь стакан. Потом он налил себе второй стакан и выпил его в более размеренном темпе.
- Хорошо? - спросила Ирина Петровна.
- Хорошо, - обреченно согласился Геннадий.
Ирина Петровна записала в протокол: "Решение единогласно принято" и тихо произнесла:
- Николай Захарович.
Николай Захарович поднялся. Все посмотрели на него с уважением.
- Я не могу... больше! - сказал Николай Захарович и опустился обратно на стул.
Ирина Петровна записала в протокол: "Решение единогласно отклонено" и сказала:
- Всё.
- С-слава богу, - сказал Василий.
Елизавета тихонько икнула.

Я езжу на работу на маршрутке с Речного вокзала

Я езжу на работу на маршрутке с Речного вокзала.

Это конечная остановка. Здесь стоят и ждут пассажиров несколько микроавтобусов разных маршрутов. Большинство из них идут до нужной мне остановки. Когда все места в салоне заполняются, маршрутка отъезжает.

Я выбираю ту маршрутку, в которой больше людей, потому что она раньше наполнится и раньше поедет. Чтобы не тратить время зря.

Многие люди, идя на выборы, действуют так же. Они голосуют за ту партию, которая набрала на прошлых выборах достаточно голосов для преодоления избирательного барьера.

- Конечно, - говорят люди, - может быть, Яблоко и предлагает правильные вещи, но КПРФ набрала больше голосов, поэтому я буду голосовать за КПРФ. Хотя это и не совсем то, что мне надо, но зато мой голос не пропадет зря, - рассуждают они.

И вот маршрутка едет сначала в нужную сторону, но потом неожиданно сворачивает. Выясняется, что мы ошиблись при выборе маршрута. Не все маршруты одинаковы, точно так же, как не одинаковы партии.

Выбирайте ту маршрутку, которая идет до нужной вам остановки. Выбирайте ту партию, программа которой вам наиболее выгодна. Чтобы не заехать туда, куда вам не надо.

Фото отсюда http://static.panoramio.com/photos/large/64865941.jpg

Краткий путеводитель по политическим партиям в России.

Партии в России делятся на авторитарные (председатель не менялся ни разу) и демократические (председатель менялся два раза).

1) ЛДПР. Самая старая партия в этом путеводителе. Основана в 1992 году. Хотя название и расшифровывается как Либерально-демократическая партия России, но по идеологии партия - монархическая. Является типичной авторитарной партией (партией одного человека). Фамилия бессменного председателя - Жириновский, поэтому название "Монархическая партия Жириновского" или, сокращенно, МПЖ, гораздо больше ей подойдет.

2) КПРФ. Основана в 1993 году. Расшифровывается - Коммунистическая партия Российской Федерации. Бессменным председателем КПРФ является Зюганов, поэтому КПРФ - тоже авторитарная партия. Честнее было бы назвать ее "Коммунистической партией Зюганова", или сокращенно - КПЗ.

3) "Яблоко". Основана в 1993 как блок Явлинский—Болдырев—Лукин. Председатель партии менялся два раза, причем не в связи с кончиной предыдущего. Сначала председателем был Явлинский, потом - Митрохин, сейчас - Слабунова. По сообщению Википедии, имеет социал-демократическую идеологию. Партия часто исключает из своих рядов известных членов. Например, из нее были исключены товарищи Навальный и Яшин. Можно назвать ее Бывшей партией Навального и Яшина - БПНЯ.

4) "Единая Россия". Основана в 2001 г. Председатель партии менялся два раза. Причем не в связи с кончиной предыдущего. Сначала председателем был Грызлов, потом - Путин, сейчас - Медведев. Товарищ Навальный как-то раз назвал эту партию "Партией жуликов и воров". В этой партии состоят 80% губернаторов (69 из 85) и 40% министров (12 из 31, включая премьер-министра). Назовем ее "Партией крупных чиновников" - ПКЧ.

5) "Родина". Основана в 2003 г. Председатель партии менялся два раза. Причем, как уже понятно, не в связи с кончиной предыдущего. Сначала председателем был Рогозин, потом - Бабаков, сейчас - Журавлев. Партия примечательна тем, что с 2006 по 2012 год не существовала. При восстановлении партии Рогозин сказал, что ее рейдерским путем захватил Миронов (председатель "Справедливой России", основанной как раз в 2006 г.). Также партия примечательна тем, что ее бывший председатель Рогозин - единственный партийный министр, который состоит не в "Единой России", хотя он и хотел туда вступить в 2003 году. По сведениям Википедии, партия имеет национально-консервативную (читай - милитаристскую) идеологию, подкрепленную тем, что Рогозин в правительстве курирует военно-промышленный комплекс. Можно назвать эту партию "Партией министра-милитариста" или сокращенно ПММ.

6) "Справедливая Россия". Самая новая партия из рассмотренных. Основана в 2006 году. На выборах выдвигает популистские лозунги, фамилия бессменного председателя - Миронов. Партийная фракция в ГосДуме голосует по основным вопросам так же, как фракция ПКЧ. Примечательна тем, что из нее были исключены депутаты Гудковы, а депутат Пономарев сам из нее вышел, причем также будучи депутатом. Выбирайте любое из двух названий - Популистская партия Миронова (ППМ) или Бывшая партия Гудковых-Пономарева (БПГП).

Карикатуры Васи Ложкина.



Сучка как средство иллюстрации мужского и женского шовинизма в стихах русских поэтов рубежа XX-XXI в

В 1997 году русский поэт-песенник Марк Иехиельевич Фрейдкин (еврей по национальности) записал альбом "Эта собачья жизнь", в который вошла "Песня про Машу и ее сучку".



В песне рассказывается история об одинокой женщине с простым русским именем Маша, которая живет в районе Лосиного острова (Москва) и по вечерам выгуливает свою собаку.

  На Лосинке ветер кружит,
  Облаками машет,
  Много лет живет без мужа
  На Лосинке Маша.

  И лишь под вечер заходит
  Солнышко за тучку,
  Маша погулять выводит
  Рыженькую сучку.

Как видно, слово "сучка" в данном контексте не является ругательным или ненормативным, о чем говорит нам и обложка альбома (песня не указана, как использующая ненормативную лексику). Маленькая собачка женского пола - вот что означает здесь это слово.

Однако легко можно увидеть взаимосвязь, которую автор проводит между хозяйкой и сучкой. Связь эта видна уже в следующем куплете.

  И они, как две подруги,
  Ходят по дорожке,
  Смотрят, нет ли где в округе
  Подходящей кошки.

Как видим, своим поведением Маша и ее сучка напоминают автору двух подруг-женщин, которые вместе ходят по дорожке. То есть автор, с одной стороны, наделяет сучку человеческими чертами (в дальнейшем - еще более явно). А с другой стороны, героини песни ведут себя как две собаки - смотрят, нет ли поблизости кошки. То есть теперь уже Маша наделяется чертами сучки. Если собаки похожи на своих хозяев, то и хозяева похожи на своих собак.

Следующий куплет прозрачно намекает нам на то, что Маша не только незамужем, но и не имеет детей, несмотря на то, что по возрасту у нее вполне могли бы быть внуки.

  А с получки будут сучке
  Почки и биточки,
  Словно для любимой внучки
  Или даже дочки.

Очевидно, Машу с полной уверенностью можно назвать старой девой, хотя автор и не использует это обидное прозвище напрямую. Но дальнейшие строки песни повествуют нам о том, что хозяйка принуждает собачку к тому же холостяцкому стилю жизни, который ведет она сама. И это, возможно, куда более обидно для Маши.

  И чтоб запах шел галантный
  От ее невесты,
  Маша трет дезодорантом
  Ей срамное место.

Очевидно, автор иронизирует над женщиной, которую, с одной стороны, выставляет свахой для своей сучки, а с другой стороны, которая делает все возможное для того, чтобы "свадьба" у ее "невесты" не состоялась.

Последняя строчка песни: "Хорошо, когда в квартире нет мужского духа" не оставляет у нас сомнений в том, что текст являет собой пример мужского шовинизма - превосходства, которое автор-мужчина демонстрирует над своей героиней-женщиной

Не будем полностью разбирать текст песни, ведь мы уже увидели, как сучка, являющаяся лирическим героем этого произведения, иллюстрирует мужской шовинизм. Обратимся к шовинизму женскому. Удивительно, но наша сучка может обрисовать и его. Нужно лишь добавить пародийности в изложение.

Возьмем стихотворение русской поэтессы Елены Валерьевны Берсенёвой, опубликованное в ее сборнике "Легко" (2016).


Стихотворение называется "Ребята, дошел я до ручки". Нужно ли говорить, какую рифму выбрала автор для слова "ручка"?

  Ребята, дошел я до ручки,
  Эмоций своих не держу,
  С какой-то циничною сучкой
  Я годы свои провожу.

Здесь, как мы видим, слово "сучка" употребляется уже в переносном (ругательном) смысле. Герой стихотворения - мужчина - жалуется друзьям на цинизм женщины, с которой он живет. В чем же заключается этот цинизм?

  Я ей говорю о закатах,
  О том, как загадочны розы,
  А эта - приносит зарплату
  И ужин готовит, стервоза.

Очевидно, лирический герой - неисправимый романтик. Но не просто романтик, а романтик-диктатор, который осуждает "циничное", на его взгляд, поведение своей подруги жизни, которая зарабатывает деньги и готовит ужин. Диктатор - потому, что не признает другого стиля жизни, кроме своего собственного. Род занятий героя раскрывается дальше по тексту - он гитарист. "Разбил от расстройства гитару - она мне купила вторую" - говорит он, называя такой поступок женщины не иначе как "женской подлостью".

Конечно, это пародия на мужское изложение событий. Причем пародия очень сильная, переходящая в гротеск. Вероятно, что пародистом является не автор, а сам герой. То есть, герой шутит, говоря о подлости и стервозности женщины, которая готовит ему ужин, приносит зарплату и покупает ему гитару взамен разбитой. Невозможно ведь представить себе, чтобы женщина жила с мужчиной, который всерьез так о ней думает. Может быть, герою лет 14, а эта женщина - его мать? Но все-таки строчки "Открыл ей и душу, и чувства, что счастье - любимому верить" убеждают нас в том, что эта женщина - его супруга. Мы, конечно, не знаем, официально ли оформлен их брак, но, в конце концов, они ведут совместное хозяйство.

Женский шовинизм в этом стихотворении так же налицо, как мужской - в предыдущем. Причем герой признает превосходство своей жены над собой. И хотя стихотворение заканчивается вторым упоминанием слова "сучка", мы понимаем, что это он не всерьез.

  Ломает циничная сучка
  Мою поэтичную жизнь!

Ссылки:
"Песня про Машу и ее сучку" http://www.bards.ru/archives/part.php?id=17854
"Ребята, дошел я до ручки" http://svipride.livejournal.com/305775.html svipride

Стих про Абрека

Вот уж скоро сутки
За рулем Абрек.
У него в маршрутке
Десять человек.

Впереди две дамы
Стали говорить,
Что концерт органный
Нужно посетить.

Классику включает
За рулем Абрек.
Дамам улыбаясь,
Ест свой чебурек.

Вот вторые сутки
За рулем Абрек.
У него в маршрутке
Двадцать человек.

Впереди две девки
Обсуждают вслух
Закидоны предков
И прикид подруг.

Девкам подмигнувши,
Рэп включил Абрек,
Растопырив уши,
Ест свой чебурек.

Вот уж третьи сутки
За рулем Абрек.
У него в маршрутке
Сорок человек.

Впереди три бабки
Семечки грызут
И цветы в охапках
В город с дач везут.

Песни распевает
С бабками Абрек.
Не жуя, глотает
Жирный чебурек.

Подло застревает
В горле чебурек,
Кашляет, икает
За рулем Абрек.

Не давись, водитель,
За рулем едой!
На обед сходи ты,
Перерыв устрой!